Москва. Когелет. 2001, 432 с.

Возраст, видимо, сказывается: смотришь на вечное, на проверенное временем. Ищешь отдохновения в хитросплетениях мысли богословской. И не один я такой: друзья, не называя вещи своими именами, говорят о желании уйти от суеты, удалиться от мира, практически, монастырская тяга. Пресыщенность? Усталость? Поиск смысла жизни? Или, наоборот, выход из детских сказок?

Книга о. Иоанна нелегка для чтения. Ну, скажите, кто сейчас знает, что такое экзегетика или апофатичный? На одной странице количество слов, смущающих разум, огромно. Автор не писал "Краткий курс истории ВКП(б)"; он стремился предельно точно осветить историю богословской мысли (часть I) и аспекты (их возникновение, эволюцию) православного вероучения (часть II).

Что заинтересовало лично меня и запало в память? ( некоторые соображения )

Трумэн Капоте написал, Голливуд снял, бесподобная Одри Хепберн в главной роли, Артём прочитал. Да, все мы видели этот фильм, но прочесть книгу, по которой он снят, как-то не получалось. А тут - прикупил - и в дороге почитал.

Легкий язык, ненапряжное повествование. Девушка - легко порхающая стрекоза, с мудростью, которой хватит на семерых. С умением жить, получать от жизни удовольствие и привлекать к себе мужчин. Холли Голайтли права: "твой дом там, где чувствуешь себя дома", а она своего не нашла и вот - ищет; пробует; с головой кидаясь в новые приключения. Она честна и даже груба, но - ей богу! - ее слова "отдает дерьмом! Но (это) божественно" можно отнести и к ней и ее жизни! Она - не та, какой должна быть "приличная девушка" (морально разложившаяся личность, как сказала ее соседка), но она - великолепна, она - настоящая!

Как же тяжело жить, не лицемерить, быть реальным и остаться человеком. Холли - сумела. Она броситла Нью-Йорк и уехала туда, где ее домю Где он? - вроде бы, в Африке, но уверенности в том нет....

Много званых, да мало избранных.

Путеводная звезда по жизни – что это? Убежденность, уверенность, вера? Во что? В кого? Какими путями приходим к религии, к церкви? И что она, Церковь, - система, в которую встраиваются, в рамках которой делают карьеру и живут мирским укладом? Или же пытаются совместить мир горний и дольний? Люди все такие разные и так тяжело им вместе….

История про еврея, перешедшего в католичество; он и переводчик в гестапо, спасающий евреев из гетто, и партизан в лесах Белоруссии, и священник католической церкви. Человек, возжелавший возродить первую церковь Иисуса, христианство на Святой земле. Но не узкопоместное, а широкое. Экуменистический настрой героя быстро вступает в противоречие с реальной жизнью. Примирить всех со всеми нельзя. Проблем много: нацисты и их жертвы, арабы и евреи, родители и дети, православные и католики. И за каждой вселенской задачей стоят живые люди. Битва идей оборачивается страданиями простого человека тут, на земле. И каждый, словно Христос, несет свой крест.

Книга меня очаровала и не отпускала на протяжении всех 700 страниц. Есть как бы «главный герой» - отец Даниель и на него, как на нить, насаживаются сопряженные истории окружающих его людей. Причудливое переплетение людей, стран и событий. Пусть не получились все задумки «хороших парней», общее настроение позитивное: пока существуют люди, желающие изменить мир к лучшему, у нас есть надежда. Мы спасемся.

Много званых, да мало избранных.

А.П. Рудаков "Очерки византийской культуры по данным агиографии", СПб, Алетейя, 1997, 304 с., переиздание книги 1917 г.

Как жили византийцы? Повседневная жизнь, имеющая мало общего с пышностью церемоний или перепетиями сражений, город, деревня, торговля, бедняки и богачи. Имеется книга Литаврина с таким названием, вышедшая в середине ХХ века, и вот - переиздание книги Рудакова.

Основным источником для автора служила агиографическая литература. Рудаков описывает "классический" византинизм - от 4 о 12 веков. В семи главах он рассматривает такие вопросы, как население страны, Царьград, торговлю и ремесло, сельское хозяйство, социальные классы и провинции.

Выделю несколько моментов, на которые обратил внимание:( читать дальше )

«Византийские легенды», СПб, Наука, 2004, репринтное издание 1972, 304 с.

Читая «Алексиаду» или «Хронографию» Пселла, помню, поражался тому, что многие яркие личности, неординарные во всех смыслах, не узколобые, не упертые находили отдохновение в чтении житий. «Как же так?» - думал я, - «это же скучно, это же пропахло старьем и затянуто паутиной церковной словесности». Поэтому с опаской принимался я за «Византийские легенды». Но – как приятно обмануться! – получил ни с чем несравнимое наслаждение, окунувшись в прошлое, читая не про дворцовые перевороты или переговоры о соединении церквей, а про жизнь людей, служивших примером. Те, на кого равнялись, кому тщились подражать.

Мы часто впадаем в грех гордыни, считая, что все люди всегда были одинаковыми, и мы, как самое последнее и продвинутое поколение, уж точно-то ведаем истину. Поэтому все верующие у нас – упертые фанатики или чокнутые старушки, а подлинная сила истории – исключительно материальна. Дух выветривается, убивается. И некому указать на нашу ошибку: современники тех событий умерли, а официальная историография, кажется, подтверждает наше заблуждение. Агиографию читать «не модно». А ведь она – просто кладезь информации, повод для раздумий.

В книге собрано 20 житий. Монахи, подвижники, столпники, мученики, блудницы. От времен императора Адриана до XII века.

Жила одна девушка, посвятившая себя Богу. Но Диавол, отец всякой лжи и обмана, решил искусить ее. И наслал он на одного юношу греховную страсть к девушке. Стал юноша всюду ее подстерегать, слать послания и не оставлять в покое. Тогда позвала она его к себе в дом и спросила, что так привлекло его в ней. «Твои глаза», - сказал он. Тогда она взяла иглу и выколола свои глаза. Юноша изумился, расплакался и ушел в монастырь.

Один иудей, уязвленный в сердце стрекалом злого демона, задумал безбожное и пронзил кинжалом середину святого образа Христова, а икона стала источать святую кровь и обагрила хитон беззаконного иудея.

Когда душа человека рождается в этой стране (Ирландии), на нее набрасываются сети, чтобы не дать ей взлететь. И имя этим сетям - национальность, язык, религия.

Неожиданно "легкое" (по моему разумению) произведение Джойса, читающееся легко и приятно. Книга-воспоминание молодого человека. Перемежаются детвство, юность, мысли, стихи. Чем то похоже на исповедь. Герой не такой, как все, но его это, скорее, тяготит, чем радует. Он не оторван от мира, он не художник в башне из слоновой кости. Он живет в реальном мире, где отец, некогда состоятельный ирландский помещик, потерял все состояние и перед ребенком проходит поочередно состоятельность, учеба в престижном иезуитском колледже, университет, нищета, влюбленность.

Фоном идет политика. Ирландия кипит, хочет скинуть "иго англичан". Но автор скептичен. К чему независимость непонятно от чего и кого? К чему тщиться вернуть ирландский язык, если все говорят по-английски? За активностью "против" не видно "за". Вообще ничего не видно. Бей москалей! это всё, что могут предложить борцы. И итогом яркой борьбы становится серость, затягивающее болото, откуда и бежит герой куда-то в другие края. В Триест, видимо....

Но автор не бунтарь, ему не нужно быть против. Он хочет - творить, искать и постигать прекрасное, восхищаться им. Его идеал - быть с Богом, слиться с ним. И, опасаясь, что это возможно, что его душа может быть чиста и возвышена, он отказывается от Бога. Его неверие как результат чрезмерной веры. Его бунатарство как стремление к тишине и миру.

Имя героя символично - Стивен Дедал. Стивен - христианский мученик, пострадавший за проповедь Евангелия, Дедал - тот, кто дерзнул превозмочь богов и дал человеку возможность полета. Художник - он творец. И должен быть готов к тому, что его творчество не оценят, и он станет мучеником.

но мученичество - роскошь для ХХ века. У нас есть иной рецепт - эмиграция. И потом - громкие слова о твоем величии, желательно при полном непонимании твоего творчества.

Книга о том, как на протяжении тысячи лет шел из Византии свет духовный, как распространялось христианство. Подзаголовком автор поставил вопрос, можно ли сделать из «варвара» христианина?

М.: Языки славянской культуры 2003. 376 с.

В книге содержится и просто описание действий ромеев на религиозном поприще в течение тысячи лет, и оценка/характеристика этой деятельности. Аксум, государство Химьяритов, аланы и готы, Моравия, Болгария, Россия, Абхазия…

Выделю несколько соображений, отмечаемых автором:
( читать детали )
И ответ на вопрос, поставленный в подзаголовке, прост:
«из варвара христианина сделать можно, а вот ромея – нельзя!» А, значит, он так и останется недочеловеком.

Нет ничего случайного. Масоны и мировая закулиса придумываются слабыми для оправдания собственных неудач и списывания провалов на "вышестоящие силы". Особенно это любимо сегодня поклонниками народа-богоносца и династии Романовых, лже-патриотами, уверяющими, что Революция 1917 года - случайность, купленная на немецкие деньги и срежессированная треклятыми жидами. Из той же серии - уверенность, что на Украине "оранжевые" - проплачены на 100% америкосами.

Когда ситуация созрела, достаточно и 5 копеек, данных тов. Ющенко, чтобы завертелось такое....

М.К. Лемке. 250 дней в царской ставке. Воспоминания.
дневниковые записки царского офицера, стоящего на либеральных позициях. Либеральные - значит не махрово-монархистские. Вся книга пронизана одним: обреченностью царского режима, его закостенелостью и неспособностью и нежеланием что-то сделать. Разруха на фронтах и в тылу - прямое следствие политики царизма. Тут и кадровый вопрос (Николай II отказывается менять дискредитировавшего себя командующего армией с формулировокой "Он ведь такой хороший рассказчик анекдотов!", генерал бежит из крепости, бьросив там солдат, но прихватив свой гарнитур), и Распутин, и наследник, который в 14 лет мажет лица генералов, обедающих с ним, кремом, и традиционное разгильдяйство и взяточничество.... Всё в копилку!

Сам автор работает в центре печати, который создан при ставке с целью информировать СМИ в нужном духе и вести некое подобие цензуры. Все признают важность прессы, но вот сотрудничать с ней не желают (вернее, не дают). И вот кормятся русские газеты слухами и сплетнями, переданными из нейтральных стран или черт-те знает от кого. Все попытки наладить контакт со СМИ кончаются провалом. 2 журналиста на все фронты - и то много! ТаЩЩить и не пуЩЩать - больше нет ничего.

С грустью автор пишет, что есть два выхода: стать революционером или, отказавшись от чести и совести, быть таким же отбросом, как и все. Эту дилемму он для себя так и не решил. Примкнуть к красным не позволяет классовое воспитание, а к первым - старорежимное понятие о чести офицера, о верности Родине.

Красная звезда Марс вставала на горизонте.....

Япония. Дух самураев? Конец второй мировой. Камикадзе? Самопожертвование? Нет, нет... Исповедь маски - рассказ-откровение от первого лица "за чашечкой чая" Юкио Мисимы о себе, о том, что он не такой, как все. Что он - любит мужчин.

Страдания в поисках себя, своего я, при невозможности назвать вещи своими именами, когда не знаешь, что же это и как с этим быть, - всё это одинаково веками, и время лишь меняет антураж: камзолы меняются на джинсы, а домотканные рубахи на брюки. Тут фоном идет поражение Японии в войне.

В книге нет пошлости, грубого натурализма, называания вещей своими именами. Всё завуалировано; срывая маску, обнаруживаешь под ней другую. Изящный слог, хорошое построение текста, когда не устаешь от бесконечного монолога. Сострадания к герою не испытываешь, скороее, проникаешься жалостью, не более. Он, всё же, трус, что-то неуловимо суицидально-упадническое есть во всей книге, незавершенное. И в том, как он описывает свою первую любовь, заведомо безнадежную, и свои отношения с девушкой, на которой думал жениться и которую по-своему любил. Книга кончается ничем: у героя не было ни отношений, ни, прости Господи, интима. Ни с кем. И будущего у него тоже нет.

Австрийцы конца империи имеют что-то одно общее, что-то неуловимое. Музиль, Майринк, частично Цвейг. Все они одновременно и отображение «человека без качеств», и бесконечно-неустанный поиск жизни, яркой, реальной, настоящей! И всё равно, в итоге все проигрывают, как бы оптимистично не кончались сами романы! Кафка достойно вписывается в ряд австрийцев: и своей космополитичностью (еврей, живший в Праге и писавший по-немецки), и стилем.

Обычно люди вначале читают книгу, а потом знакомятся с окружением, в котором автор творил, посещают его музей, его город и т.п. У меня с Кафкой все прошло наоборот: музей Кафки поразил своей психоделичностью, Прага Голема заворожила, а чтение книг по истории Австро-Венгрии создало необходимый антураж. Я думал, что я подготовлен к встрече с Кафкой, но… - как же я заблуждался!

Нет, до зубодробительного языка Джойса или умничающего Эко Кафке далеко. Язык «просто» труден для чтения. Слова нанизываются как бусины и никак не могут кончиться! Они бесконечны, словно канцелярская книга. По типу я бы отнес «Замок» к антиутопиям, но в нем нет чрезмерной фантастичности и фантасмагоричности, как у Оруэлла или, скажем, Апдайка. Нет и шуточности, как у Войновича. Есть традиционная австро-венгерская «серость», сумрачность «человека без качеств», безысходность.

Сюжет прост и тем загадочен и непонятен: есть деревня, где живут люди, ей управляет Замок – нечто НАД, нечто НЕ: НАДчеловеческое, НАДреальное, НЕдоступное, НЕпонятное. Формально – просто сосредоточие местной власти, в реальности – центр и смысл всего, солнце, вокруг которого вращается весь мир. И вот в эту деревню прибывает некто К., желающий попасть в Замок. И описываются преграды на его пути и его попытки сделать шаг. И каждый шаг К замку ведет ОТ него.

Замок выглядит чудовищем, но где тот Ланселот, что убьет дракона? Тут ведь даже нет врага как такового! Самое прямолинейное объяснение, которое я встречал, говорит, что Кафка описал мир бюрократии, страну абсурдного тоталитаризма, подавление свободной личности путами условностей. Т.е. наши реалии XXI века переносятся на начало ХХ. Мне же показалось, что автор пишет о взрослении. О переходе от детства, когда всё если и не можно (разрешено), но всё реально, пусть и в фантазиях, к миру взрослого, где есть масса ограничений и запретов. Где важнейшим является следовать правилам, где умение встроиться в систему равно выживанию. И где не внешняя сила (=Замок) требует подчинения или соответствия требованиям, а всё общество, каждый его член жаждет этого. Когда мир таков, потому что он таков, а не потому, что его кто-то реальный таким сделал. Т.е. в описании Кафки Замок – нечто НЕсуществующее, название, не больше, для системы правил и установок, по которым живут люди.

Автор пишет о попытке попасть В замок, но думается мне, еще большей проблемой было бы выйти ИЗ замка. Тяжело войти в общество, но еще труднее его покинуть!

Все продвинутые дети и взрослые уже проглядели фильм нобелевского лауреата «Неудобная правда». Все в курсе, что глобальное потепление грядет. Интересующиеся насладились фотографиями со дна Аральского моря (часть 6, последняя)Но что говорила о том наука? С чего всё начиналось?

Н.Н. Моисеев, В.В. Александров, А.М. Тарко «Человек и биосфера. Опыт системного анализа и эксперименты с моделями» М.: Наука, 1985, Е.П. Борисенков «Изменение климата и человек». М.: Знание. 1990

Вопрос изменения климата, влияния на него человека стал насущным в глобальном масштабе лишь с 60-ых годов. В работах советских ученых истоки исследования взаимодействия человека и биосферы связаны с именем Вернадского. Его ноосфера с принципом коэволюции – сосуществования – есть в некоей степени идеал, к которому стоит стремиться.

( много букоФФ )
Читал и восхищался изящностью математических моделей, способами анализа и верификации. Эх, разум!

Язык дан дипломату, чтобы скрывать свои мысли

Эрнст фон Вайцзеккер "Посол Третьего рейха", М. 2007

Книга воспоминаний профессионального дипломата, аристократа из Баден-Вюртемберга, служившего в начале ХХ века на флоте, а потом перешедшего в МИД. Работал в годы Веймарской республики послом в разных странах, представителем Германии при Лиге Наций, в гитлеровской Германии - статс-секретарь (зам министра).

Сенсаций нет, стиль - выдержанно-джентельменский, шутки - изысканы, все углы сглажены. После прочтения появляются следующие невеселые мысли/наблюдения:
( несколько пунктов )

Сокрытое в листве. Кодекс Бусидо. Сборник мыслей умудренных опытом самураев (Спасибо большое sanek13). Их слова о чести, о служении господину, о жизни с позиций Пути. Мы думаем по-иному, но вот отторжения к позиции самураев я лично не ощущаю. Прочесть следует всем: книга невелика, а мысли, ею рождаемые, серьезны

Если, укрепляя свое сердце решимостью каждый вечер и каждое утро, человек сможет жить так, словно его тело уже принадлежит Вечности, путь будет для него свободен. Вся его жизнь будет безупречна, и он добьется успеха на своем поприще

Если ты родился в семье воина, ты должен думать о том, как схватить короткий и длинный мечи, и погибнуть

в этом непостоянном мире наш путь - это путь дисциплины

Вдохновившись и вспомнив свои подражания газете "юный ленинец", я написал следующие истории:
( читаем истории )

Рассказ о бугульминском мясокомбинате, скучной конференции, коньяке с Гришей, походом в аквапарк и распитием водки в Самаре позже, а пока, чтобы никто не думал, что Артём время зря терял, одна из прочитанных в дороге книг

Ю.А. Смирнов "Лабиринт" (морфология преднамеренного погребения). М. Вост. литература. 1997

Что есть существование человека? Вечная диалектика: жизнь и смерть, любовь и ненависть, мир и война - единство и борьба противоположностей. Но если про чувства пишет каждый от Шекспира до 12-летнего подростка, страдающего спермотоксикозом, если войну и мир в школе проходят, то первое противопоставление стыдливо умалчивается. Мы воспеваем жизнь и не помним смерти. Ну, делаем вид, что не помним.

А ведь это - первое и вечное, самое настоящее противостояние действительного и мнимого! И есть здесь один аспект, как обращение с умершими. С телами. и в плане "техническом", и в плане духовном. Этому необычанйо интересному вопросу и посвящена книга Смирнова. Он разбирает проблемы некрологии с особым упором на тафологию (наука о погребении). Он - археолог, а не философ или богослов. Его задача - не воспеть мир мертвых, не устрашить, а дать классификацию и строго разобрать что, как и где. вопрос почему занимает его лишь косвенно, он описывает человека в его отношении к смерти без решения этой проблемы

( немного деталей )

Книга очень интересная, дальше писать утсал. Детально разбираются разные культуры, постяонно проводятся параллели и противопоставления (тезис-антитезис - синтез). Приведены дестяки таблиц, огромный глоссарий. Читал и радовался!

Первые книги не сохранились, есть лишь описания событий 353-378гг. Основной герой – Юлиан Отступник (360-363), император, пытавшийся возродить язычество…

Римская Империя в IV веке необычайно интересное и чем-то странное образование. Кончилась эпоха принципата, прошло время 30 тиранов, и разваливавшаяся держава вновь собрана вместе усилиями выдающихся императоров. И фоном всем вторжениям варваров, бесконечным гражданским войнам и восстаниям рабов был рост христианства. Этого не замечали (не придавали такого значения как мы, глядящие на события в целом), их травили зверями наравне со всеми остальными врагами государства. А проповедники шли дорогами, проложенными легионами, чтобы разрушить старую Римскую Империю. Медленно, но верно восходила звезда православия.

И вот IV век. Христианство – господствующая религия, но пока еще ее владение умами больше в силу административного воздействия, чем в силу убеждения. Все крестятся потому, что так император сказал. А вокруг кишмя кишат гаруспики, авгуры, масса старых храмов, языческих обычаев, поклонение Гению Императора никто не отменял. И поменяйся генеральная линия партии, и все станут вновь чтить того, кого прикажут. Ну, как сейчас все в ЕдРо, которая объединяет и правых, и левых лишь потому, что дает возможность приблизиться к власти.

Марцеллину христиане не симпатичны, он сторонник старины, он восхваляет Юлиана, но в его повествовании христиане упоминаются чрезвычайно редко: это не самое важное в его глазах. Ему кажется, что временные перегибы скоро устранятся и будет полная гармония: Справедливость не может не восторжествовать! Ведь люди стали христианами лишь поверхностно. Насколько же свойственно нам не видеть того, что реально важно!

А важно в глазах Марциана описание вторжений варваров, отражение их нашествий, судебные разбирательства при дворе, и.т.п. – action, одним словом! Рассказывает он от третьего лица, но если сам принимал участие (а он был чиновником, участвовал в войнах), то не боится писать «мы». Стиль изложения четкий, отступления (в основном – географические) – к месту. Все великие события у него сопровождаются предзнаменованиями, он – человек суеверный.

Что же узнает там читатель? ( Пара цитат )

Читающие меня детишки (и не только) полагают, видимо, что Артем лишь по заграницам разъезжает, да коньяки попивает. Но то не правда! Я еще читаю сайт СГУ, узнавая оттуда про реализацию инновационного проекта (о том, как на самом деле пилится бабло – вкратце тут), пишу статейки (вот, две штуки про вытекающие моды накропал!) и читаю. Нет, не порножурналы!

Итак, представляю: В.В. Белецкий, «Двуногая ходьба». М. Наука. 1984. Кажется, что проще? Все на двух ногах ходим. Что тут учить? Но, как выясняется, задача нетривиальная! Начинается все с простого модельного «существа»: нога без стопы, ручки ножки тоненькие, вся масса сосредоточена в теле. Постепенно усложняясь, приходит автор к реальным людям, роботам, динозаврам. И приходит с такими зубодробительными формулами, что ой-ой-ой!

Масса ограничений возникает из-за того, что мы хотим ходить так, чтобы начиная с бедер не было бы вертикального движения. Вычисляя условия «экономного» расхода, устанавливаем максимальную скорость ходьбы, после которой она становится невыгодной энергетически, и сменяется бегом. да, к слову: ходьба – это когда всегда есть опорная нога, а вот бег – лишь одна нога стоит или обе в воздухе (полет, так сказать!) Можно изобразить всё это на разных плоскостях, там есть точки всякие хитрые. Тут ногу подволакивают, тут – хромает и т.п.

Вновь восхитился умом человека! Ведь это применяется для конструирования роботов там. И для анализа существ, использующих две ноги. Человека то мы и так видим, а вот динозавра? Как узнать скорость перемещения? И т.п.

Книги читать - это общаться с людьми умнее себя, это глядеть и в прошлое, и в будущее. А если еще и по истории книги - то вслед за Вико окунешься из века повседневности в век богов и героев. Постижение истории начинается не с анализа, а с накопления знания, данных. Читайте вот что:

Еще в сентябре набрал я книг про шумер, Аккад и становление религии.
С.Н. Крамер "История начинается в Шумере", М. Наука, 1965
М. Белицкий "Забытый мир шумеров", М. Наука, 1980
А. Донини "Люди, идолы и боги", М. Госполитиздат, 1962

Первый автор - крупнейший специалист по истории Шумера, историк, археолог, второй - писатель, итературно изобразивший Междуречье, третий - итальянский коммунист, занимавшийся религиозными вопросами. В целом получается объемная картина, где переплетается масса интереснейших вещей. Читается на одном дыхании. Автор разбил всю книгу на маленькие главки, в принципе, можно брать любую понравившуюся!

Люди меняются, но базовые потребности остаются теми же. Религия - это не только опиум для народа, это кладезь преданий старины глубокой, в которых отразились все этапы становлегния человечества: от охоты и собирательства к земледелию, рабовладению. Как откровения выглядят истинные причины того или иного обряда, убеждения и т.п. В этом плане, я считаю, большое видится на расстоянии, и для понимания религии нужно обратиться к атеисту - коммунисту, как для выявления особенностей социализма не обойтись без либералов-демократов. Честнее и критичнее мнение человека, не являющегося частью системы. Это поклон в адрес Донини.

Проникся мыслью о величии духа человека. О загадочности русской души, придумывшей себе не только специальную теорию относительности и хаос, но и Гильгамеша, Энкиду, Еву и Потоп... Сколько же, друг Гораций, в мире интересного, а мне идти вести занятия по С и Pascal'ю.....

ушел читать в электричке Аммиана Марцеллина "Римская история"

Любимое утверждение, что люди не меняются, что всё то же и всё так же. Что логика Ивана Грозного, Петра I и Владимира Владимировича одинаковы, что достаточно оглядеться вокруг один раз и ты уже – знаток истории, понимающий Цезаря, Ашшурбанипала и Вашингтона. Будто бы существуют некоторые универсальные законы, по которым только и действуют люди.

Но мы же не говорим, что человек в детстве, юности и старости одинаков? Да, цвет глаз, может, и сохранился, но яркость и блеск в молодости сменяются прозрачно водянистыми плохо видящими глазами к смерти. Разные мысли у него, разная сила в чреслах, по-разному одет и говорит он, разные люди его окружают. Так и совокупности людей. Да, любовь и ненависть никуда не уйдут, боль и удовольствия, кровь и слезы остаются. Но меняются причины, их вызывающие, меняется «соус», под которым всё подается и – что важнее всего! – меняются приоритеты.

Прочитал книгу С.Н. Крамера «История начинается в Шумере» (М. 1965). Восхитился во всех смыслах. Тем, что строго научным подходом препарируется история древнейшего человеческого общества. Тем, что есть энтузиасты, готовые вести раскопки и расшифровывать клинопись. Тем, какие мысли и идеи были у «черноголового народа» (самоназвание шумеров). Что же меня там особенно поразило?
( детали )

Вспомнился спор с одним «умным» мальчиком, который утверждал, что в Крестовые походы люди шли не по зову сердца, увлеченные верой, а исключительно думая пограбить арабов и изнасиловать их женщин. Мои доводы против и рассказы о тех временах комментировались «ну, так тебе хронист и напишет, что он за баблом поехал – и раньше был официоз!» или «люди не меняются: кто сегодня будет умирать за идею? – так и тогда».

Пройдут годы, и наши потомки будут трактовать наши поступки, приписывая нам то, чего не было…. И так же будут утверждать, что лишь век иной, а люди те же…

Орхан Памук написал книгу и получил нобелевскую премию. Издатели выпустили ее, увенчав аннотацией для привлечения продвинутых и модных – «роман в стиле Эко» (сразу скажу, что, по-моему, это не так!). Артем подумал-подумал, вспомнил, что едет в Турцию, да и купил…

По ходу дела автор ненавязчиво рассказывает легенды и предания старины глубокой, приводит экскурс в географию Стамбула (что меня, как византинолюба, не могло не порадовать!), дает отповедь западным лжецам, хулящим Восток (и в области искусства, и в области повседневности), кидает камень в огород моралистов (любовь к мальчикам – повседневность, а не изобретение толерастов) – решает, короче, массу прикладных задач, что делает книгу интереснее.

Книга меня порадовала. Прежде всего стилем: словно вязь забытого турками арабского письма идет неторопливое повествование: с восточной экзотикой, с баснями и сказками. Джиннов нет, но их появление было бы совершенно логично. Временами, словно росчерк-завитушка, следует рывок, после которого ожидаешь, что роман – как река Хуанхэ – потечет в другую сторон. Но нет! Опять то же, что и ранее…. Каждое действие – мазок в единой картине, где нет места арт-нуво или кубизму.

Перенос идей рисования на книгу не случаен. Роман посвящен рисовальщикам. Тем, кто иллюстрирует книги. Есть немного детектива: в Стамбуле идет борьба двух течений – традиционного и европейского. И льется кровь. Красная, как и название книги.

Весь роман разбит на главы, каждая – от лица одного из персонажей: юноша Кара, его возлюбленная, рисовальщики из мастерской султана. И начинается каждая глава «меня зовут…». Говорят все, кроме цвета. Кроме того, что вынесено в название. В итоге получается, что не человек важен, а цвет. Цвет – как символ. И над всем царит красный… Цвет крови – как жизни. Ну, и как смерти…. И получается, что вся книга рассказана красным (цветом) – т.е.жизнью и о жизни!

Саламандры, возглавляемые бесноватым ефрейтором, вплывают во Влтаву, где с моста им радостно машет Швейк, назначая встречу в 6 вечера после войны. Прага обрывалась в моем сознании где-то в конце XIX века, до этого существуя лишь в раннем средневековье, с Кириллом и Мефодием, Яном Жижкой, Гусом и Тихо Браге.



Майринк познакомил с Прагой еврейского гетто, с Прагой Голема. Это не ожидаемое изложение истории про мудрого ребе и пустоголового слугу. Это история Атанасиуса Перната – человека, в которого вселился Голем. Голем – как символ над-человеческого, не-человеческого, за-предельного. Инфернальности тут нет, есть «просто» мрачноватая сказка о еврейском квартале, в котором живут разные люди, где есть тайны и загадки.

Книга читается на удивление легко, потом ходишь по улочкам Йозефова, ищешь окно в Староновой синагоге, на Градчанах пытаешься найти тот камень, от которого Сатана зачнет Гермафродита. Повествование создает флер, атмосферу позднего средневековья. Прага теперь пропитана духом Голема…. Читать, в общем!

Про конференцию. 5 минут позора – и свободен. Метаматериалы царят. На моей секции грустно сидели председатель и пара докладчиков. Вопросов не было. Всякие же наноматериалы, искусственные среды были переполнены.

Фото Праги (поездка целиком) вскоре. Посетил ТВ башню и военный музей. Сижу в аэропорту. Грустно.